Дача: Другое измерение

Останусь дыханием ветра
— Останусь светом, — напевала я себе, торопясь в музей современного искусства под влиянием непогоды. Я должна была присутствовать на прощальном вечере-закрытии выставочного проекта «Дача», но увы, опоздала: вечер состоялся и выставка закрывается, а я решила пройтись по ней и попрощаться, вспоминать и забыться, погрустить и потеряться во времени, путешествовать в измерениях, которых я не знала до этого. К моему счастью я смогла соприкоснуться с мирами этих двух людей: фотографа и художника, которые создали эту «машину времени» и увлекли нас с собой в свой мир: в мир реалий, в мир памяти и в наш собственный мир души. Несмотря на то, что я была и на открытии, чтобы почувствовать ту ауру и «поговорить» с фотографиями, я вернулась заново в белую комнату музея, прошлась, присмотрелась в тишине, задумалась, замечталась, попыталась влезть в голову или душу художников. Белые стены, увешанные 64 фотографиями апшеронских дач, снятых в течение года фотографом Эльдаром Акберовым и инсталляция Сабины Шыхлинской разделяют «Дачу» на два взгляда: изнутри и со стороны.

Разные фотографии разных архитектурно отличающихся дач, даже из своих разрушенных видов восстают в вашей памяти, в вашем мире, искусно созданным им своими легкими интервенциями стороннего наблюдателя, снимая то полуразрушенную дачу на фоне величественно одинокого дерева и неимоверно голубого неба, как символ вечности, одиночества, забвения, силы; то снимая заваленные ветром апшеронским низкие стены квадратной дачи у песка, который не покидает эти забытые края, некогда полными жизни и смеха; или же мой любимый кадр — красивое историческое здание, голые стены и желтые дикие цветы в пустыне под палящим солнцем.

 

 

Вспоминаю его рассказы об этой авантюре, мои глупые вопросы, его умные ответы: мой неукротимый мозг сразу рисует мне яркие картины, как он совершает свои прогулки, утопая временами в белом песке пустыни, временами отдыхая или раздумывая под одинокими деревьями, или сидя во дворе чьей-то дачи с блестящими глазами, вяло беседуя о тех самых старых добрых временах за традиционным чаем. После смачных картин во мне всплывает зависть: почему я не фотограф, успокаивая себя, я задаю свои очередные вопросы чтобы побольше узнать о деталях, ибо дьявол в деталях.

Интересная своеобразная постройка в Тюркане, которая осталась заброшенной.
Дом стоит и песок смывает…

 


Я долгое время снимал на цифровую, но потом мне стало неинтересно, потому что я не чувствовал пластику, энергетику и тогда я перешел на ленту, а потом, ведь фотография и есть документ, пленка, уже как архив остается, к нему всегда можно вернуться, обратиться.

Маленькие фотографии, как детали висят на стенах в придачу к большим фотографиям, развешанным посередине, создавая общую атмосферу просторов Апшерона.
— Ваша любимая работа? — Изображения в Нардаране — одна из моих любимых работ. Я проезжал мимо и этот вид меня привлек, я остановился.

— И при вас был фотоаппарат? — Он при мне всегда. Я сейчас расскажу историю этих фотографий. Я снимал в Тюркан, Шювелан, Бузовна. Все началось с того, что я просто как-то ехал на машине по нардаранской дороге и смотрю, мелькают старые дачи и я подумал — интересно, я не был нацелен на какой-то проект тогда, а потом в один прекрасный день просто меня озарила мысль: что наша молодежь не знает этой культуры. Я просто остановил машину, вышел и начал снимать. А потом меня самого это втянуло и я в течение года снимал, снимал для себя, не думая о том, что я буду делать выставку или проект. Просто мне это нравилось, и я снимал для себя, может потому он таким успешным получился. По ходу того, как я снимал, уже и по камням узнавал архитектурное строение дач, с местными жителями общался и я уже понимал какая дача какого года, а они мне рассказывали разные истории.
— Вы ностальгируете, наверное? — Когда эти кадры фотографировал, у меня не было этого чувства ностальгии, и такой цели, мне просто было интересно. А когда я все это развесил, я уже более осознанно увидел все это, и я просто ощутил ту разницу прошлого времени, как все это менялось, и я глубже понял специфику всего того, что я снимал.
Вот эта фотография тоже моя любимая, на фоне которой новое исчезает все.

— А как вы находили эти дачи? — Я просто ходил, искал, все получалось само собой…

Внутри

Один из самых удачных выставочных проектов Музея Современного Искусства завоевал мое сердце с искусно вплетенным видением тематики и самого места. Ибо, если один из них своим объективом нас увлек за собой как свидетелей, очевидцев или же как посетителей, показав все свои сокровища, рассказывая ненавязчиво историю каждой фотографии, каждой дачи и забытого рая, то другой художник в другой части зала в своей арт-инсталляции и видео-арте погрузил нашу сущность в мистические вопросы всего нашего существования, нашей памяти и беспамятства.

Сабина Шыхлинская простейшим касанием кисти окрашивает свое полотно с изображением собственной дачи в белое, оставив нам на размышление белое полотно, таким образом, предлагая нам пищу для размышлений — она вовсе не остается извне.

Ее инсталляция и видео-арт с изображениями их дачной жизни — это ее Апшерон, пропущенный через себя, через свои воспоминания, личные переживания и прикосновения к истории, памяти и культуре этого забытого места, некогда наполненного смехом детей, счастливыми взглядами женщин, срывающих полевые цветы — как и мы после этих изображений срываем редкие цветы своей памяти, предаваясь воспоминаниям о другой, той жизни. А кто-то, стоя перед белым полотном превращается в философа, раздумывающего о недолговечности человеческой памяти, но о верности оставленных, брошенных нами мест, рассуждая о беспамятности культуры. Кто-то с горечью понимает о необратимости изменений, о тотальном овладении временем нами, осознавая, что мы вынуждены вычеркнуть некоторые вещи из своей жизни, но вот и из памяти тоже?
Кто-то злится о факте забвения этих архитектурно и социально-культурно значимых дач, как части нашего прошлого, нашего общества.
Кто-то говорит о неизбежности такого забвения с изменениями экономических систем и трансформации жизненных устоев общества и неумолимых динамик развития.
Кому-то становится больно с каждым движением кисти, как будто его сердце перестанет стучать, когда процесс завершится.


У меня такое ощущение, что она думала о тотальном обновлении, о том, чтобы обнулить все, остановить время, место — это вечное движение, разрушение-строение, которые неоновым блеском чередуются на стенах выставочного зала. 0 километр. И переход в другое измерение, для кого-то прошлое, для кого-то будущее, или же настоящее. Хрупкими руками мастера, нажимая по нашим невидимым, может и неведанным точкам, она ввергает нас из одного состояние в другое, внутри самого себя, во времени, в извилинах памяти.


Исчезают целые исторические, культурные, географические пласты из нашей жизни. Сами апшеронские селения остаются, но формат, который они имели, серьезно меняются: дача — означала советский летний домик, который выдавался государственным людям бесплатно. И они очень отличались от районских дач. И они визуально, архитектурно, географически вписывались в Апшерон. Со временем они изжили себя. Но эта часть нашего достояния ни описана, не изучена и не зафиксирована, и никак не представляется молодым, ибо через 20 лет молодежь не будет знать о том, каким был Апшерон тогда, и не зная, они не поймут, что сегодняшний день зависит от вчерашнего.
Я и моя семья провели 30 лет на апшеронской даче: мой сын там рос и я очень хорошо знаю и люблю эту зону, этот стиль жизни летнего домика-дачи.

Встреча двух людей, встреча двух творцов создает встречу памяти, сердец, воспоминаний, переживаний на пространствах двух измерений: внутри и вне времени, места и самих творений. Поочередно мы становимся глазами и душами. В зрачках наших глаз отражается тот милый, теплый сердцу свет Апшерона, который, бродя по всему Апшерону, передал Эльдар Акбаров сквозь объектив, снимая свои более 300 кадров.
Мы слышим, как учащается сердцебиение в нашей груди, и клетки сердца сжимаются в комок, когда Сабина Шыхлинская закрашивает тот отрезок нашей жизни.
Вся выставочная площадка мне говорит: посмотри и почувствуй!
«Дача» в Апшероне — это история неизбежного забвения, пришедшего с необратимым временем вместо любви, страсти, о которой стоит думать не только с легкой печалью, поэтично грустя, но и с непреодолимым желанием пронести эту забытую память через себя и свою жизнь в будущее, как для нас веками пронесли сказки, дастаны и пронзительные истории, которые, рассказывая нам о забытых временах, на самом деле рассказывают нашу будущую историю.

Comments

comments